andrey_lf (andrey_lf) wrote,
andrey_lf
andrey_lf

Categories:

Родители, на допрос!



Сегодня, 27 октября 2016 года, вызвали на допрос родителей моей жены по ее новому уголовному делу, которое завели на нее правоохранительные органы после нашего отъезда из России. Я уже писал, что на мою жену Олесю Романову, председателя Городской Рабочей Общественной Организации (ГРООМ) и независимого рабочего профсоюза «Защита» Магнитогорского металлургического комбината и его дочерних предприятий завели новое уголовное дело по статье 199 УК уклонение от уплаты налогов (http://andrey-lf.livejournal.com/36733.html). Ее обвиняют в том, что во время работы бухгалтером в коммерческой фирме она «сама осуществляла деятельность» фирмы, не доплатила налогов на крупную сумму. На ее прежней работе произвели обыск с выемкой документов, ходили по знакомым, по родственникам, писали ей, что готовы ее допросить на российско–финской границе (http://andrey-lf.livejournal.com/51765.html), а вот теперь на допрос вызывают ее родителей. Также она, как и я, до сих пор проходит по уголовному делу, которое на нас обоих завели в 2011 году (http://hro.org/node/24945).
Поделюсь ее воспоминаниями, когда она работала на Магнитогорском металлургическом комбинате. Это раньше нигде не выставлялось, и думаю, многим будет интересно узнать, как жили и как живут в российских глубинках оппозиционеры. Один из эпизодов ее жизни.


Как закалялась СТАТЬ.
Никогда не думала, что придется писать мемуары …
Но, думая о новом уголовном деле, мне навиваются воспоминания, которые хочется выложить на бумаге.
Сага о моей трудовой жизни.
После университета, где я получила профессию психолога, я никак не могла устроиться по специальности. Дело в том, что пока мы учились пять лет, социальные работники в школах и детских садах, окончив трехмесячные курсы, получив бумагу об образовании психолога, просто продолжили работу на своих рабочих местах в новых должностях, и на нас, выпускников, рабочих мест уже не оказалось. Помыкавшись по кратковременным работам, я с огромным трудом устроилась на наш градообразующий Магнитогорский металлургический комбинат уборщицей производственных помещений.
Работа была очень тяжелой физически и довольно таки опасной. Мне надлежало убирать мазут и масляные наплывы с пола в сортовом цехе. Пол в основном был цементный, но кое-где просто утрамбованная земля с маслом. Для этого мне показали, где лежат опилки. С помощью опилок и обычной щетки я должна была убирать мазут. Я брала одно ведро опилок и одно пустое ведро, швабру и шла по участку. Рассыпала опилки на пол, терла ими пол, потом мазутные опилки собирала в другое ведро, чтобы ничего на полу не оставалось. Работа адова, потому что не успеешь очистить один участок, как рабочие мазутной обувью натаскают грязь снова.
Помимо этого я убирала раздевалку и душевую. Средства для очистки и перчатки выдавали раз в месяц – тряпки, ветошь, жидкое производственное мыло, и тряпичные перчатки – вот и весь набор. Раздевалки и душевые тоже марались быстро, так как оборудование в цеху было еще со времен Советского союза, все это часто ломалось и сами рабочие ходили в грязных, драных спецовках и не менее грязных ботинках. Спец.одежда, как и ботинки, выдавались один раз в год, а при обслуживании старых агрегатов и оборудования маралось это махом. Да и само оборудование, помещения, где работали рабочие, посты управления, стены, пол не ремонтировались также со времен СССР, были настолько извоженные, грязные, что пройтись по цеху и остаться чистым не представлялось возможным. Кроме этого, постоянно взвешенная пыль с частичками металла. Когда заготовка летит по стану и шлифуется, удлиняется, раскатывается, при этом обрабатывается то маслом, то водой, вся эта взвесь весит в воздухе.
Что меня первое время поражало, так это потолок. Производство было такое – широкие сортовые болванки прокатывались по стану (это такое длинное сооружение с клетями, которые вытягивают металл), проходя через все устройства, болванка вытягивается в длинную заготовку. Листовой прокат металла устроен по этому же принципу. Заготовка движется с большой скоростью, буквально пролетает перед глазами. Если какой-то агрегат ломается, эта заготовка стрелой может вылететь в сторону или вверх. И если не падает, а застревает в потолке, то там и остается, никто ее оттуда убирать не станет. И вот весь потолок был понатыкан этими заготовками. Я каждый раз с ужасом представляла, если бы случайно на пути этой заготовки оказался рабочий.
Но и без этого достаточно риска для жизни. Сколько смертельных случаев там бывало – можно написать отдельную книгу. Как, пример, крановщица, у нее сломался кран, на котором она ехала, и она по краю рельсов, на потолке, по чему движется корзина, полезла до лестницы вниз. А другой крановщик не видел ее, ну и поехал. Размазало по стене без остатка. Вообще травм очень много. Реально без каски ходить нельзя, в любой момент может что-нибудь вылететь, трос может порваться, что-то упасть на голову. Ходишь и не знаешь, живой придешь или нет.
Начальники цехов не особенно заботились о безопасности работяг, главное план давай. Оборудование ломается, работяга прямо лезет внутрь, если по ошибке кто-то нажал не туда, все, растерло на куски. Было реально очень страшно за людей. Сколько наблюдала опасных моментов. Посты управления станом очень старые, кнопки допотопные, все на соплях. Очень страшно.
Еще один момент, который печалил меня - это заработная плата. Не смотря на то, что я работала в тех же условиях, что и прокатчики, дышала тем же грязным воздухом, работала в антисанитарных условиях, высокий уровень травматизма, оглушалась теми же децибелами, ведь когда болванка прокатывается, это очень громко, летит она обычно со свистом, а старое оборудование работает оглушительно, что не возможно услышать рядом стоящего. Представьте себе старый трактор производства 20 века и увеличьте шум в 120 раз. Обычно рабочие орали друг другу или показывали жестами.
Так вот, не смотря на все это, платили уборщикам производственных помещений по 1 разряду 3 сетки. Существовала такая сетка тарификация оплаты труда, в каждой было по нескольку разрядов. 3 сетка оплаты труда шла для обслуживающего персонала - уборщики всех видов, столовые работники, 2 сетка - для обслуживающего персонала стана – это слесаря, электрики, все, кто обслуживает и ремонтирует стан, 1 сетка, она же самая лучшая, была для прокатчиков, те, кто сидел на постах управления и непосредственно прокатывал металл, а также всяких видов начальников. Начальники цехов и выше, как правило, имели отдельные контракты с четко оговоренной суммой вознаграждения. Так вот, прокатчики в среднем получали от 20 тысяч рублей, чем выше разряд, тем больше оплата. С университетов по блату в прокатчики шли чьи-то детки, и разряд ставился от 6 и выше. По 3 сетке, да еще и 1 разряда зарплата получалась 2500 рублей в месяц. Порой мне реально было очень обидно. Такой гигант черной металлургии и такая унизительная оплата труда.
Пока я работала уборщицей, мне предложили возможность обучиться на оператора поста управления вне рабочего времени. Естественно, без дальнейшего трудоустройства. По типу – А вдруг? Я ухватилась за эту возможность. После работы еще оставалась и обучалась на посту несколько месяцев. Но это оказалось напрасной тратой времени. Как бы ты не учился, на операторов была очередь чьих-то деток на три года вперед. Сколько не оббивала я порог БОТиЗа ( бюро организации труда и занятости), дальше обещаний дело не шло. Через полтора года мне, наконец, предложили работу в ЛПЦ-5 маркировщицей металла с обещанной зарплатой 3500 рублей в месяц. В обязанности входило маркировать горячий металл сразу после проката. В ЛПЦ-5 раскатывали листовой металл. Геморроя прибавилось, так как появились сменно-встречные собрания, где начальник смены через мат мог обругать, лишить премии и т.д Тогда же появились электронные пропуска, и начальник смены получал листок во сколько ты зашел на проходную и во сколько вышел. За опоздание полагался штраф. Обязательно-принудительным было все. Например, вакцинация от гриппа. Хочешь–не хочешь, а принуждали тебя и всех ее делать, хотя после нее болелось хуже, но без температуры, значит, больничный лист ты не мог получить, и приходилось болеть на ногах на рабочем месте. А это значит, что последствия заболевания откладывались на сердце. Кроме того, вакцинация была определенного штампа, например, А, а по городу могла пройти волна штампа В, и человек, зараженный, со всеми симптомами гриппа должен был работать. В нашем умеренном климате, когда зимой -30 нормально, это действительно проблема. Идти по вьюге больным гриппом, приходить в холодный, не отапливаемый цех, обдуваемый со всех сторон – это реальная проблема.
А маркировщица, хоть и находилась постоянно в цеху, но телогрейка ей не была положена, перчатки очень редко давали, если сам потребуешь, хозяйственное мыло тоже. Обувь неудобная, ноги мерзли всегда. Всегда холодно, всегда в цеху как на улице, плюс сквозняки со всех ворот. Никого не интересовало здоровье рабочих, главное-гони план.
Помню, все боялись медкомиссий, особенно старые рабочие, многие часто скрывали свои болячки, и с раком, с тяжелыми формами силикоза легких, например, работали до последнего, потому что в городе, после ММК, не умея ничего другого, не возможно было найти работу. А пенсия по заболеванию или травме не положена.
Если человек получал производственную травму, к нему ходили с комбината в больницу, к родственникам домой, уговаривали, чтобы он оформил травму как бытовую, обещали вознаграждение, а потом по тихому увольняли без оформления пенсии или содержания. Мало, кто решался противостоять этому волоху. Часто так обманывали родственников умершего на производстве рабочего. А травмы – достаточно частое явление, потому что о технике безопасности твой начальник не заботится, средств личной безопасности надо вырывать со скандалом, часто начальник, когда дает рабочему задание, связанное с личной безопасностью, запугивает, что если тот не выполнит задание, его уволят, а трос типо еще не только тебя выдержит..
А у всех кредиты, долги, жилье в ипотеку, машина в кредит, еще детей надо растить, образование платное, лечение платное…
Вот и рискуют ради семьи и светлого будущего детей.
Если при Советском союзе работникам давали путевки в санатории или дома отдыха, то с приходом директором Рашникова, все социальные программы стали исключительно для руководящего персонала, так называемой элиты, которая могла вагонами воровать металл, а рабочего за пронесенный болт ждало уголовное наказание и увольнение.
Проходные - это отдельная тема.
Сами рабочие много говорят об этом, и от безысходности шутят, рассказывая как начальник N отправил вагон и по дороге он затерялся и его не нашли (из разряда «…Ищет пожарная, ищет милиция…»), и как рабочий Иванов получил срок за то, что принес из дома деталь, чтобы запаять ее на работе, а вынести ее не смог.
На проходных работают бывшие тюремные надзиратели, благо, что тюрьма в нашем городе тоже присутствует. Мощные тетки с бульдожьими лицами, заложники своей нечеловечной профессии, обыскивают тебя профессионально, вплоть до труселей. Смотрят на тебя как на врага народа. Рыщут в каждом, так как руководство ММК тоже не дураки, а еще те прохиндеи. Только они смогли придумать поощрение – премию за каждого, кого поймали с металлом в кармане. Вот тетки и стараются изо всех сил. У каждого дети и родители, кредиты, ипотека и далее по списку..
Двойной забор выше человеческого роста с колючей проволокой сверху, охрана по периметру, черный смог из металлической пыли и всей таблицы Менделеева, пронзительно громкий шум, вход как в тюремную зону – вот это реалии нашего провинциального городка.
Маркировщицей металла работа тоже опасная. Тоже в цеху, у постов операторов. Ждешь, когда прокатается металл, и листы уложатся в карман или скатаются в рулон. Бежишь к рольгангам, смотришь, проверяешь листы, чем-нибудь прихватываешь, отодвигаешь верхние, смотришь, нет ли дефекта у нижних, царапин или пузырей, осматриваешь всю стопку, вороча их, потом так же укладываешь назад, потом маркером ставишь марку стали, по маслянистому металлу маркер ложиться плохо. Стараешься успеть вовремя уйти, так как крановщик уже повис над головой, чтобы увезти стопку листов, и уже движется по стану, прокатывается следующая партия. А если не успеешь вовремя - штраф и орать на тебя будут так, что ад раем покажется.
Ты весь – сплошной комок нервов. Быстрее успеть, не свалиться в технические ямы, не застрять в рольгангах, промаркировать.
Для женщин работа на комбинате - ужасный труд. Унизительный, опасный для здоровья, не удивительно, что в городе высокая онкология, молодеют такие заболевания как туберкулез и астма. То дерьмо, чем люди дышат, отравляет жизнь на десятки лет. Поэтому и детки рождаются с букетом хронических заболеваний. Попав туда, оттуда уходишь уже инвалидом. Все проблемы со спиной и с почками (постоянно мерзла и сквозняки) я унесла оттуда.
Абсолютно нечеловечные условия труда. Вечно полуголодный, так как зарплаты не хватает ни на что. Если раньше давали рабочим бесплатное молоко и отдельным категориям бесплатное питание, то сейчас этого и в помине нет. Цены в столовых недешевые, а кормят тем, что в Европе кошке побояться дать. Кроме того, тратишь огромные нервы, что что-то не успеешь, или не вовремя сходишь в туалет, или не дай бог заснешь на рабочем месте, или что-то не так сделаешь, начальство хамит, орет и не во что тебя не ставят. Туалеты грязные, дырки в полу, вечно с засорами и стоячими фекалиями, вместо туалетной бумаги в лучшем случае газеты.
Постоянно ходят проверяльщики - нормировщики труда. Это отдельная профессия, опять же придуманная руководством комбината, где здоровые лбы получают деньги за то, что поймал рабочего в курилке, или прикорнувшего от нечеловеческой усталости, пьющего чай или разговаривающего с другим рабочим. Стоишь в неположенном месте - штраф, пошел в туалет – штраф.
Все эти рабские условия труда держат человека в постоянном нервном напряжении. Поэтому работники ММК живут хорошо, если до 45 лет. Инфаркт и инсульт - об этом знает даже ребенок в нашем городе.
График работы у меня был под негласным названием «прощай молодость». Реально постоянно на работе. 4 дня работаешь с 7 утра до 3х дня, потом на следующий день 4 дня во вторую смену – с 3-х до 11 вечера, потом 4 дня в ночь - с 11 вечера до 7 утра, и только потом день отдыха и все по-новому. Первые смены я настолько с непривычки уставала, что засыпала в трамвае и проезжала свою остановку. При таком графике ты живешь как овощь – пришел, поел, спать, проснулся, уже пора идти на работу.
Чем дальше я работала на комбинате, тем больше возникала мысль о бесправии рабочего, его безысходности и невозможности чего-то справедливого добиться, если не объединиться и о создании профсоюза. Именно рабочего профсоюза, а не ГМПР, полностью подвластного руководству комбината и функция которого сводилась только к собиранию денег с рабочего – профсоюзные взносы, и распределения путевок в санатории и дома отдыха между различными начальниками. Если рабочий хотел поехать или отправить ребенка в лагерь от ММК, он должен оплатить от 60 до 100% стоимости путевки. Порой это было нереально, особенно, если семья имеет 2 детей.
По закону требовалось согласие на вычитание с твоей заработной платы процента на профсоюзный взнос. Но это никогда не учитывалось, твое желание, за профсоюз удерживали с зарплаты автоматически, вне зависимости, писал ты заявление о вступлении туда или нет. Если ты устроился на комбинат, то своего волеизъявления ты уже не имеешь и будешь как все. Стадом баранов. Куда прикажет мастер идти и что делать, то и будешь беспрекословно выполнять. Это правило негласное, но незыблемое. А если имеешь свою точку зрения – тебе всегда напомнят, что за забором очередь желающих здесь работать. Если сможешь дослушать мат до конца.
Я доработала там до 2005 года, оттуда ушла в декретный отпуск. В 2006 году в ЛПЦ-5 произошла авария - обрушение крыши травильного отделения ЛПЦ-5 с жертвами рабочих, некоторых из них знала косвенно, так как недалеко работала от этого отделения и, бывало, приходилось общаться. Люди там рабы, никаких прав у них нет, заработная плата по меркам Москвы и Питера мизерная, условия труда адовые. В этом травильном отделении всегда стоял смог от испарений и жуткая вонь, а людям не выдавали даже респираторы. Место это считалось проклятым, каждый боялся туда попасть, так как начальство этого отделения вело себя особенно скотски по отношению к своим рабочим.
У людей там нет альтернативы. Прямая дорога: Магнитогорский металлургический институт им. Носова (сейчас университет), и специальность работника Магнитогорского металлургического комбината и работа там же. Вырваться с комбината никуда не возможно, Магнитогорск - моногород и живет за счет комбината, в самом городе найти работу очень трудно.
Да, уже тогда же уже начали закладываться мысли о независимом профсоюзе, еще сырые, неосознанные думки.
В 2006 году мы с мужем знакомимся с обманутыми акционерами ОАО «ММК»…»

Tags: ММК, Магнитогорск, Олеся Романова, воспоминания, допрос родителей, профсоюз, уголовное дело
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments